Магазин Визионари
Мобильная версия Visionary.ru
Полная версия страницы
Статьи

Жизнь после жизни. Глава 2

26.06.2012
ЖИЗНЬ ПОСЛЕ ЖИЗНИ (Раймонд Моуди)
Исследование феномена продолжения жизни после смерти тела.
Перевод с английского (И. Старых)

Глава 1. СУБЪЕКТИВНЫЕ ВПЕЧАТЛЕНИЯ РЕАНИМИРОВАННЫХ

Глава 2. ПОСЛЕДСТВИЯ И ОБЪЕКТИВНЫЕ ПОДТВЕРЖДЕНИЯ ВПЕЧАТЛЕНИЙ РЕАНИМИРОВАНИЯ.
1. Как рассказать о пережитом другим людям?
2. Влияние на жизнь
3. Новое отношение к смерти
4. Объективные подтверждения субъективных впечатлений
5. Один особо примечательный рассказ реанимированного

Как рассказать о пережитом другим людям?
Необходимо сразу подчеркнуть, что люди пережившие опыт умирания, вообще говоря, нисколько не сомневаются в его реальности и важности. Интервью, которые я брал, неизменно содержат утверждения такого рода. Вот два примера:
«Все время, пока я находился вне своего тела, я был совершенно изумлен тем, что со мной случилось. Я не понимал этого. Но все было совершенно реальным. Я видел свое тело очень отчетливо; в то же время издалека. Мое состояние сознания было тогда вовсе не таково, чтобы я мог что-либо выдумывать. У меня не возникало никаких идей. Я был просто в совершенно неподходящем для выдумывания чего-либо состоянии».
И еще:
«Это совершенно не было похоже на галлюцинацию. Однажды у меня были галлюцинации, когда мне в больнице давали кодеин. Но это было задолго до того, как произошел несчастный случай, во время которого я был на самом деле убит. В пережитом мною во время этого случая опыте не было ничего похожего на галлюцинацию, совершенно ничего похожего».
Такие же замечания я слышал от многих людей, вполне отличающих сны и фантазии от реальности. Люди, которых я интервьюировал, были деятельными и вполне уравновешенными. Они не стали бы рассказывать о пережитом опыте, если бы это были всего-навсего сны. Напротив, они считают, что все, произошедшее с ними, было ничем иным, как действительными событиями.
С другой стороны, несмотря на полную убежденность в реальности и важности того, что с ними случилось, эти люди понимают, что наше современное общество просто не в состоянии отнестись к такого рода свидетельствам с пониманием и симпатией.
Действительно, многие из лиц, опрошенных мною, говорили, что с самого начала они прекрасно понимали, что если они попытаются с кем-либо поделиться пережитым опытом, то про них, скорее всего, подумают, что у них помутился рассудок. И потому мои пациенты никому не рассказывали о своем опыте, за исключением нескольких самых близких людей.
«Это было очень интересно. Но это что-то такое, о чем мне совсем не хотелось кому-нибудь рассказывать. Люди просто подумали бы, что я сошла с ума».
Другое воспоминание:
«Долгое время я никому не рассказывал об этом. Я просто совсем не мог об этом говорить. Я чувствовал, что это смешно. Я боялся, что никто мне не поверит, и будут говорить: «Ну, ты все это придумываешь». Однажды я решил: «Хорошо, посмотрю, как будут реагировать на это мои домашние». Я рассказал им об этом. Но больше никому. Но я думал, что моя семья все-таки не верит мне».
Были такие, которые стремились сразу же рассказать кому-нибудь о том, что им пришлось пережить, но они наталкивались на такое непонимание, что сразу же решали впредь помалкивать об этом. Вот четыре свидетельства о такого рода неудачных попытках поведать о своем опыте:
1) «Единственным человеком, кому я пытался рассказать об этом, была моя мать. Я говорил с ней вскоре после того, как это произошло. Но я ведь был всего лишь маленький мальчик, и она не обратила на мой рассказ никакого внимания. Так что я больше никому об этом не рассказывал».
2) «Я попробовал рассказать об этом своему пастору, но он сказал мне, что это была галлюцинация, после чего я молчу об этом».
3) «Я была очень общительна в начальной и средней школе, но я скорее следовала за всеми другими детьми, чем придумывала что-нибудь свое. Я была последователем, а не лидером. После того, как это случилось, я пыталась рассказать об этом подругам. Но они просто начали считать меня сумасшедшей, - так мне казалось. Я снова рассказывала об этом, и меня слушали с интересом. Но потом я слышала, как обо мне говорили: «Она действительно немного тронулась». В тех случаях, когда я видела, что подобное замечание было просто шуткой, я старалась разъяснить, как было дело. Я вовсе не пыталась поразить: «Вот здорово, смотрите, какая странная штука произошла со мной!». Я только хотела сказать, что нам необходимо больше знать о жизни, гораздо больше, чем я знаю, скажем, я, или мои знакомые».
4) «Когда я очнулась, я попробовала рассказать о случившемся медицинским сестрам, которые за мной ухаживали. Но они посоветовали мне не обсуждать всего этого, так как мне это, дескать, только привиделось».
Один из моих пациентов говорил так:
«Очень быстро вы начинаете понимать, что люди не воспринимают ваш рассказ так, как вам хочется. Вы просто не в состоянии преодолеть какой-то бырьер и рассказать обо всем этом».
Только в одном случае из всех, обследованных мною, врач обнаружил интерес к переживаниям, связанным с предсмертным опытом и даже выразил определенную симпатию к этим переживаниям. Одна девушка рассказала мне об этих событиях после перенесенного ею внетелесного опыта:
«Моя семья и я просили доктора объяснить нам, что со мною произошло. Он ответил, что это довольно часто случается с людьми во время сильных болей и травм, потому что душа в этих случаях оставляет тело».
Если учесть скептицизм и почти полное непонимание, с которыми сталкиваются люди, пытающиеся обсудить пережитый ими предсмертный опыт, то неудивительно, что почти каждый из них в такой ситуации начинает ощущать, что он в чем-то отклоняется от общей нормы, ибо никто другой не переживал того, что случилось пережить ему. Так, например, один мужчина говорил мне:
«Я был там, где еще никто никогда не был».
Часто случалось, что когда я, после первого детального интервью о перенесенном опыте смерти говорил человеку, что и другие рассказывали мне о таких же событиях и ощущениях, - свидетель переживал чувство огромного облегчения.
«Это очень интересно узнать о том, что другие люди пережили такой же опыт, потому что я не понимал (своего опыта)… Я действительно счастлив, услышать об этом и узнать, что оказывается, я не один прошел через это. Теперь я знаю, что я не сумасшедший.
Для меня это всегда было чем-то совершенно реальным, но я никогда никому ничего не рассказывал. Я боялся, что обо мне будут думать: «Когда он отключился, то наверное повредился в уме, и так у него это и осталось».
Иногда я думал, что, наверное, и другие переживали такой же опыт, что и я, но что едва ли мне удастся встретиться с кем-нибудь, кто знает о таком человеке. Потому что я не думал, что кто-нибудь об этом расскажет. Если бы кто-нибудь пришел и рассказал об этом до того, как я побывал там, то я вероятно тоже ему не поверил бы и решил, что этот человек просто хочет выставить себя интересной фигурой, как это в нашем обществе часто бывает».
Однако, есть еще и другая причина, по которой некоторые реанимированные проявляют сдержанность в рассказах о своем опыте. Они чувствуют, что пережитое ими описать так трудно, оно настолько выходит за рамки нашего языка, образа мышления и всего нашего привычного существования, - что просто бесполезно пытаться что-либо объяснить из пережитого «там». 

Влияние на жизнь.
По причинам, которые были только что изложены, ни один из моих пациентов не соорудил себе портативного аналоя, чтобы отправиться проповедовать денно и нощно о своем опыте. Никто не порывался убеждать других в реальности того, что ему пришлось пережить. На самом деле, как я убедился, трудность состоит в противоположном: эти люди обычно очень сдержаны в рассказах о том, что с ними произошло.
Пережитый опыт оказал на их жизнь тонкое умиротворяющее воздействие. Многие говорили мне, что после того. Что с ними произошло, они чувствуют, что их жизнь стала глубже и содержательнее. Так как благодаря этому опыту они стали гораздо больше интересоваться фундаментальными философскими проблемами.
«До этого случая (а он произошел до того, как я окончил колледж) я рос в одном очень маленьком городке. Люди в нем не отличались широким кругозором, и я был таким же, как и они. Я был обычным, типичным школьником.
Но после того, как это случилось в моей жизни, я захотел знать больше, чем я знал, хотя в то время я не думал, что есть еще кто-нибудь, кто знает что-либо об этом, так как я никогда не выходил за пределы того маленького мирка, в котором я жил. Я ничего не знал ни о физиологии, ни о чем другом в этом роде. Все, что я сознавал, это было ощущение, что я как будто повзрослел за одну ночь после того, как это случилось. Потому что это открывало для меня целый новый мир, о существовании которого я даже не подозревал. Я думал:» Как много есть такого, что мне следовало бы узнать». Другими словами, - есть в жизни что-то большее, чем футбол и танцы в пятницу вечером. И для меня стало очень важным знать то, о чем я раньше даже не подозревал. Я стал думать: «Где граница для человека и для его сознания?». Происшедшее со мною открыло мне целый новый мир».
Другое свидетельство:
«С того момента, как это случилось, я постоянно думаю о том, что я сделал с моей жизнью, и что должен буду с ней делать. До этого события я был удовлетворен своей жизнью. Я не думал, что миру что-либо нужно от меня, я просто делал то, что мне хотелось и так, как мне хотелось. Но после того, как я пережил умирание – все вдруг переменилось сразу после этого опыта. Я стал задумываться, когда совершал те или иные поступки: совершал ли я их потому, что расценивал как хорошие? Раньше я реагировал на что-либо просто импульсивно. Теперь я вначале обдумывал то, с чем мне приходилось иметь дело, обдумывал хорошенько, и не спеша. Мне кажется, что все должно проходить через сознание и перевариваться в нем.
Я стараюсь теперь делать вещи по возможности существенные и такие, после которых мое сознание и моя душа чувствует себя лучше. Я стараюсь избегать предубежденности и не осуждать людей. Я стараюсь совершать поступки, которые хороши сами по себе, а не только полезны лично для меня. И мне кажется, что я стал гораздо лучше разбираться в жизни. Я чувствую, что этим я обязан тому, что со мной произошло, то есть своему опыту смерти. Тому, что я тогда, умирая, увидел и пережил».
Иные реанимированные сообщают о том, что у них изменилось отношение к физической жизни, к которой они вернулись. Одна женщина, например, очень просто говорит о том, что «это сделала для меня жизнь гораздо более ценной».
Еще один свидетель говорил мне:
«В каком-то смысле это было благословенным событием, потому что до этого сердечного приступа я был слишком занят планированием будущего моих детей, и постоянно переживал то, что произошло вчера, утрачивая от этого радость настоящего. Сейчас я совершенно иначе отношусь к жизни».
Не которые свидетели упоминают о том, что благодаря прохождению через опыт смерти у них изменился взгляд на соотношение ценности физического тела и своего разума. Это особенно ярко выражено в рассказе одной женщины, которая пережила внетелесный опыт во время своей близости к смерти: 
«В тот момент я была гораздо более сосредоточена на состоянии моего разума, чем физического тела. Наш разум гораздо более важная часть нас, чем вид и форма нашего тела. До этого в моей жизни было все как раз наоборот. Мое основное внимание и главные интересы были сосредоточены на моем теле, а то, что происходило с моим разумом, меня как-то не занимало, - все шло само по себе.
Но после того, как это произошло, основным предметом моих забот стало именно состояние моего разума, а забота о теле стала на второе место. Тело нужно просто для поддержания разумной жизни. В то знаменательное время. Во время умирания, для меня не имело значения: есть ли у меня тело, или нет. Я не думала об этом. Самым главным в то время для меня был мой разум». 
В небольшом числе случаев пациенты рассказывали о том, что после пережитого опыта смерти им стало казаться, что они приобрели, или стали замечать за собой, - интуитивные способности, лежащие на границе обычной психики.
1) «После этого опыта я ощущаю себя как бы духовно обновленным. С тех пор многие говорили мне, что я сразу оказываю на них умиротворяющее воздействие, когда они взволнованы. Мне кажется, что я теперь лучше чувствую людей, могу быстрее улавливать их состояние».
2) «Я думаю, что после моего опыта смерти у меня появилась одна особенность: я чувствую, когда в жизни других людей происходят какие-то неприятности. Например, очень часто, когда я нахожусь среди людей, поднимающихся в лифте в учреждение, где я работаю, мне кажется, что я почти читаю их лица, что с ними происходит и могу сказать, что они нуждаются в помощи, и в какой именно. Много раз я заговаривал с людьми, которые были чем-либо расстроены. Я приглашал их к себе в кабинет, чтобы поговорить с ними и помочь им».
3) «После того, как я переболел, я чувствую, что могу улавливать мысли и чувства людей. Я хорошо чувствую, когда человек чем-то обижен. Я часто могу сказать, что хочет высказать тот или иной человек, еще до того, как он начинает говорить. Многие не поверят мне, но у меня было много действительно поразительных примеров этой моей новой способности. Однажды я был в компании и продемонстрировал там свое умение. Несколько человек, которые меня до этого не знали, после этого встали и ушли. Они испугались, что я наверное колдун, или что-нибудь в этом роде. Я не знаю, появилась ли у меня эта способность в тот момент, когда я был мертв, или она была у меня и раньше, но как бы дремала, я никогда не пользовался ею до того, как произошел мой опыт смерти».
Это согласуется с рассказами об «уроках», которые люди вынесли из тесного соприкосновения со смертью. Почти все свидетели подчеркивают важность в этой жизни стремления к любви к другим людям, любви большой и глубокой. Один человек, который встретил светящееся существо, чувствовал полноту любви и понимания, - даже в тот момент, когда его жизнь развернулась подобно панораме, чтобы светящееся существо могло увидеть ее. Он почувствовал, что вопрос, который задало ему светящееся существо, заключался в следующем: может ли он так же любить людей, сильно и глубоко? Он чувствует теперь, что его обязанность на земле: учиться такой любви.
Кроме этого, многие свидетели подчеркивают важность приобретения знаний. В течение их опыта им было сообщено, что накопление знаний продолжается и после жизни.
Одна женщина, например, после опыта «смерти» стремится использовать любой случай для того, чтобы улучшить свое образование. Другой мужчина дает совет: «Неважно, в каком вы возрасте, но не переставайте учиться. Я думаю, что учение – это процесс, уходящий в вечность».
Никто из опрошенных мною людей не говорил, что он вышел из описанного опыта смерти с чувством «морального очищения» или «совершенства». Никто не высказывал чувства превосходства – «теперь я святее, чем вы». Напротив, большинство вынесли, по существу, впечатление, что они должны еще к чему-то стремиться, чего-то достигать. Их видения поставили перед ними новые цели и новые моральные принципы, и дали определенное указание жить в соответствии с этими новыми принципами и целями. Не было дано ощущения акта спасения или непогрешимости.

Новое отношение к смерти.
Как и следовало ожидать, этот опыт оказывает глубокое влияние на отношение переживших его людей к физической смерти. Особенно на тех, которые до этого думали, что после смерти нет ничего.
В той или иной форме все эти реанимированные высказывали одну и ту же мысль: что они больше не боятся смерти.
Это, однако, требует пояснения. Во-первых, определенные виды смерти, очевидно, представляются нежелательными. Во-вторых, никто из опрошенных мною людей не ждет смерти, не желает ее. Все они чувствуют, что у них есть определенные задачи в этой физической жизни. И все они, вероятно, согласились бы со словами одного человека, который говорил мне: «Я должен еще довольно много сделать в этой жизни, прежде чем уйти из нее».
Все они, безусловно, отвергают самоубийство, как средство возвращения в ту реальность, в которой они побывали во время своего опыта. Просто теперь состояние смерти не представляется чем-то страшным, угрожающим.
Давайте посмотрим несколько отрывков, в которых объясняется новое отношение к смерти:
1) «Я полагаю, что этот опыт что-то определил в моей жизни. Я был ребенком, мне было всего десять лет, когда это произошло. Но и сейчас, то есть на протяжении всей моей жизни, я сохранил абсолютное убеждение в том, что есть жизнь после смерти. У меня нет ни тени сомнения в этом. Я не боюсь умереть. Некоторые люди, которых я знаю, ужасно боятся смерти, запуганы ею. Я же всегда улыбаюсь про себя, когда слышу разговоры сомневающихся в посмертном существовании. Иногда я говорю им: «Когда умрете – увидите». А про себя думаю: «Они действительно не знают этого». В моей жизни мне пришлось пережить много всевозможных приключений. Однажды (уже после опыта умирания) я был под угрозой револьвера, приставленного к моему виску. Но это не очень испугало меня, я подумал: «Ну что ж, если я действительно умру, если они меня убьют, я знаю, что я все равно буду жить где-то в другом месте».
2) «Когда я был маленьким мальчиком, я, бывало, боялся смерти. Я просыпался по ночам, плакал, впадал в истерику. Мать и отец вбегали ко мне в комнату, чтобы узнать, в чем дело. Я говорил им, что я не хочу умирать, но что я знаю, что это случится со мной, и просил их, чтобы они спасли меня, если можно. Мать успокаивала меня, говоря: «Нет, - просто это путь, по которому мы все должны будем пойти, все с этим встретимся». Она говорила, что идти туда мы все должны в одиночку, и когда придет это время, мы все должны хорошо сделать этот переход. Спустя много лет, после того, как моя мать умерла, я говорил о смерти с моей женой. Я по-прежнему боялся смерти. Я не хотел, чтобы она приходила.
Но после этого опыта я теперь не боюсь смерти. Ощущение этого страха исчезло. Я больше не чувствую себя скверно на похоронах. Я даже в каком-то смысле рад за умерших, потому что я знаю, где находятся те, кто умер. 
Я верю, что Господь послал мне этот опыт, чтобы я через него узнал о смерти. Конечно, мои родители в свое время тоже успокаивали меня. Но Господь показал мне это воочию, чего родители, конечно, не могли сделать. Теперь я больше не обсуждаю эту проблему. Но я знаю о том, что идет со смертью, и я совершенно спокоен».
3) «Теперь я не боюсь умереть. Это не значит, что смерть мне желанна, или что я хочу умереть нынче, сейчас. Я не хочу перейти туда прямо сейчас, потому что я полагаю, что должна жить здесь. Но я не боюсь смерти, потому что я знаю, куда я пойду после того, как оставлю этот мир, так как я уже побывала там».
4) «Последнее, что сказал мне свет перед тем, как я вернулся в свое тело: он говорил мне, что сейчас я буду возвращен обратно к жизни и буду жить, но настанет время. Когда мы с ним снова встретимся, и тогда я действительно умру.
Так что я знаю, что снова встречусь с этим светом и этим голосом. Но я не могу сказать, когда это произойдет. Я думаю, что это будет очень похоже на то, что я уже пережил, но только все будет еще лучше, так как я теперь знаю, что меня ожидает, и я не буду так смущен, как тогда. И все же я не думаю, что мне захочется вернуться туда в ближайшее время. Я хочу еще многое сделать в этом мире».
Как видно из приведенных выше примеров, основная причина, по которой смерть перестает быть устрашающей, состоит в том, что человек, переживший рассмотренный опыт, уже не сомневается в том, что жизнь не прекращается со смертью тела. Причем для такого человека это уже не абстрактная возможность, а факт из его собственного опыта.
Давайте вспомним концепцию «аннигиляции», которую мы обсуждали в самом начале книги. Согласно этой концепции, смерть представляется либо в виде «Засыпания», либо в виде «забывания». Но люди, пережившие «смерть», решительно отвергают такое сравнение. Они предлагают совсем другие аналогии, - такие, согласно которым смерть есть переход из одного состояния в другое, или она есть выход сознания на более высокий уровень бытия. Одна женщина, которая видела своих родных, явившихся встречать ее во время «смерти», сравнивает смерть с «возвращением домой». Другие говорят, что смерть подобна какому-то приятному событию. Например, «пробуждению», или «окончанию школы», или даже «выходу из тюрьмы».
1) «Некоторые говорят, что мы не употребляем слова «смерть» потому, что всегда стремимся избежать ее. Но что касается меня, то у меня это совершенно не так. Я думаю, что если бы вы пережили то же самое, что и я, то вы бы всем сердцем знали, что нет другой такой прекрасной вещи, как смерть. Вы просто переходите из одного состояния в другое, как, скажем, из школы в колледж».
2) «Жизнь подобна тюремному заключению. Но пока мы живем, мы в этом нашем привычном состоянии просто не понимаем, какой тюрьмой является для нас наше тело. Смерть подобна освобождению, выходу из тюрьмы. Это, пожалуй, самое лучшее сравнение, которое я могу сделать для смерти».
Даже те люди, которые ранее придерживались традиционных (религиозных) взглядов на послесмертное существование, - после своего действительного столкновения со смертью в каком-то смысле, начинают относиться к ней по-иному. Я не встретил ни одного свидетеля, который в своем рассказе описывал бы распространенную мифическую картину посмертного бытия. Ни один не упоминает о небесах, изображаемых часто с жемчужными вратами, мощенными золотом улицами и крылатыми ангелами, играющими на арфах. Ничего не говорилось так же и об адском пламени и чертях с вилами.
Иными словами, в большинстве случаев традиционная модель «посмертной награды и наказания» - отсутствовала, или отвергалась, причем даже теми людьми, кто до своего опыта мыслил в рамках традиционных понятий. К своему великому изумлению, эти люди констатировали, что даже тогда, когда в присутствии светящегося существа демонстрировались их несомненно грешные и ужасные поступки, они не чувствовали со стороны светящегося существа никакого озлобления и гнева, а только понимание, и даже юмор. Одна женщина рассказывает, как во время этого «фильма» о ее жизни, в присутствии светящегося существа, она видела несколько сцен, во время которых она обнаружила отсутствие любви, один только эгоизм. И тем не менее, как рассказывает она: «Его (света) отношение к этим эпизодам, когда мы дошли до них, сводилось просто к тому, что те события были для меня уроком».
Вместо упомянутой нами старой модели посмертного бытия, многие, пережившие описанный опыт, приходят, как будто, к новой модели, к новому пониманию существа потустороннего мира. Согласно этому новому взгляду, тот мир не есть односторонний суд, а скорее совместное развитие в направлении максимального самораскрытия, самореализации.
Развитие души, особенно в отношении духовных способностей к любви и познанию, не прекращается со смертью тела. Напротив, это развитие продолжается и по другую сторону нашего бытия, за гранью физической смерти. Возможно, это развитие продолжается вечно, или, во всяком случае, в течение какого-то периода после смерти тела, причем с такой углубленностью, о которой мы можем только догадываться, «как бы сквозь тусклое стекло».


Объективные подтверждения субъективных впечатлений.
Естественно возникает вопрос: имеются ли объективные доказательства, независимо от описания, которые дают люди, пережившие смерть, доказательства, которые подтвердили бы объективную реальность того, что мы называем опытом смерти?
Многие люди сообщают о том, что они были вне своего тела, что они видели при этом события, совершающиеся в физическом мире, в том числе они видели со стороны свое тело и медиков, хлопочущих около него. Подтверждаются ли такие сообщения другими свидетелями, относительно которых известно, что они присутствовали рядом с телом умирающего?
В отношении довольно большого числа случаев на этот вопрос можно ответить абсолютно утвердительно: «Да!».
Более того, описания события, которые содержатся в свидетельствах людей, переживших внетелесный опыт, отличаются весьма большой точностью. Несколько докторов говорили мне, что они просто не в состоянии понять, каким образом пациенты, которые не имели никаких медицинских знаний, могли так правильно и детально описать процедуру реанимации. И это было описание действий врачей в тот период времени, относительно которого врачи, производившие реанимацию, точно знали, что пациенты мертвы.
Иными словами, в то время, когда тело человека находилось в состоянии клинической смерти, мозг не кровоснабжался и, следовательно, не работал, когда сознание умершего созерцало свое тело и медиков вокруг него, находясь вне тела, со стороны, - это созерцаемое, то есть то, что в это время видел и слышал человек, нельзя отнести к галлюцинациям, к чисто-субъективным видениям. Ибо то, что умирающий (клинически мертвый) видел, все это действительно происходило (положение трупа, действия медиков, и прочее), и это могут подтвердить медики и другие люди, бывшие во время клинической смерти и реанимации у трупа. Свидетельства присутствовавших у трупа о том, что было и как было – оказываются соответствующими рассказу самого человека, пережившего клиническую смерть, его рассказу о том, что он видел и слышал, будучи вне тела, наблюдая со стороны. Это является бесспорным объективным (экспериментальным, если угодно) подтверждением объективной истинности впечатлений реанимированных. Таких подтверждений автор набрал достаточно много.
В нескольких случаях пациенты рассказывали мне о том, с каким изумлением встречали врачи и другие люди рассказы пациентов о том, что происходило вокруг, пока они были «мертвы». (Если производится реанимация, значит, человек мертв и вот этот мертвый потом рассказывает об обстоятельствах его реанимации). Одна девушка рассказывала, что пока она была мертва, и находилась вне своего тела, она прошла в другую комнату, где она увидела свою старшую сестру, которая плакала и шептала: «О, Кетти, пожалуйста, не умирай!». Позже эта ее сестра была крайне удивлена, когда Кетти рассказала ей, где она ее видела, и что та говорила в то время. В двух следующих отрывках описываются сходные события:
1) «После того, как все уже было позади, доктор сказал мне, что мое положение, в самом деле, было безнадежным. А я сказала ему: «Да, я знаю об этом». Он сказал: «Ну, откуда вы можете знать?». Но я ответила: «Я могу рассказать вам все, что происходило». Он не поверил мне, и тогда я стала рассказывать, как все было с того момента, как я перестала дышать и до того времени, когда я как бы ходила вокруг, по палате. Он был буквально в шоке, когда узнал, что я знаю обо всем, что было. Он совершенно не знал, что сказать. Но после он еще несколько раз приходил ко мне и расспрашивал меня об этом».
2) «Когда я пришел в себя после несчастного случая, рядом со мной был мой отец. Я даже не стремился узнать, какую получил травму, или что случилось со мной, или что думают врачи о моем состоянии. Все, что я хотел, это рассказать о пережитом мною опыте: Я рассказал моему отцу: кто вытаскивал мое тело из дома, и даже о том, какого цвета была одежда этого человека, о том, как они меня понесли и обо всем, что в это время говорили находившиеся там люди. Отец сказал мне: «Да, все это было так на самом деле». Однако, мое тело в то время уже унесли с того места, где были и говорили эти люди, и я никак не мог ничего видеть и слышать там, если бы не находился вне своего тела».
В нескольких случаях я смог получить независимые свидетельства, подтверждающие те или иные имевшие место события, от других лиц. Однако, при оценке значимости этих независимых сообщений возникают некоторые сложности. Во-первых, в большинстве случаев подтверждающие события удостоверялись только самими лицами, пережившими умирание, или в лучшем случае, одним - двумя близкими друзьями или родственниками. Во-вторых, даже в самых поразительных, хорошо подтвержденных случаях, которые мне удалось собрать, я давал обещание не открывать действительных имен. Но даже если бы я и мог это сделать, я не думаю, чтобы такие подтверждающие рассказы, собранные уже после самого случая, могли бы представлять собою доказательство, - в силу причин, о которых будет рассказано в заключительной главе.
Мы подошли к концу нашего обзора тех стадий и событий, которые переживают умирающие во время их опыта смерти. Я хочу в заключение этой главы привести отрывок из одного свидетельства, которое содержит большую часть тех эпизодов, которые обсуждались выше. Кроме того, в данном повествовании имеется один уникальный момент, о каком ранее ничего не говорилось: светящееся существо заранее говорило этому человеку о его неминуемой смерти, но немного позже решило сохранить ему жизнь.

Один особо примечательный рассказ реанимированного
 «В то время, когда это произошло, я страдал жестокими приступами бронхиальной астмы и эмфиземы. Такие приступы у меня бывают и сейчас. Однажды, во время сильного приступа кашля, я, очевидно, повредил позвонок в нижней части позвоночника. Через пару месяцев я был на консультации у группы докторов в связи с начавшимися у меня мучительными болями. Наконец, один из докторов направил меня к нейрохирургу доктору Уатту. Он осмотрел меня и сказал, что мне надо немедленно ложиться в больницу. Я согласился, и меня поместили в машину для перевозки.
Доктор Уатт знал, что у меня больные легкие, поэтому он пригласил специалиста по легочным заболеваниям, который сказал, что анестезиолог доктор Колемен будет присутствовать в качестве консультанта на случай, если придется давать наркоз. Таким образом, специалист-легочник готовил меня в течение двух недель, после чего передал меня в ведение доктора Колемена. В понедельник доктор Колемен, наконец, согласился на операцию, хотя он был очень обеспокоен моим состоянием. Они назначили операцию на следующую пятницу. В понедельник вечером я заснул и спокойно проспал всю ночь. Но рано утром, во вторник, я проснулся от страшной боли. Я поворачивался с боку на бок, чтобы занять более удобное положение.
В этот момент появился свет в углу комнаты, под потолком. Это был просто светящийся шар, похожий на мяч, не слишком большой, не более 12-15 дюймов в диаметре. И как только он появился, мною овладело странное чувство. Я не могу назвать его ощущением ужаса, нет, это было не так. Это было ощущение полного мира и невероятного облегчения. Я увидел руку, которую свет протянул мне. Свет сказал: «Пойдем со мной, я хочу что-то показать тебе».
Немедленно, без всяких колебаний, я протянул руку и ухватил его руку, протянутую мне. Как только я сделал это, я почувствовал, как меня что-то вытягивает, и я оставляю свое тело. Я оглянулся и увидел свое тело лежащим на кровати, в то время как я продолжал двигаться к потолку комнаты.
В этот момент, когда я оставил свое тело, я принял ту же самую форму, что и свет. У меня было ощущение, (буду употреблять свои собственные слова для описания всего этого, так как я никогда не слышал, чтобы кто-нибудь говорил о чем-либо подобном), что эта форма была определенно духовной природы. Это не было телом, скорее это был просто клуб дыма или пара. Это выглядело почти как облачко сигаретного дыма, какими мы видим такие облачка, когда они плывут около лампы. Впрочем, эта форма была окрашена. Я различал оранжевый, желтый цвета, и еще, не очень отчетливо, индиго и голубой.
Эта духовная сущность не имела формы, подобной форме тела. Она была более или менее округлой, но у нее имелось то, что я буду называть руками. Я помню это, потому что когда свет спустился ко мне, я смог взять протянутую мне руку своей рукой. В то же время ладонь и рука, принадлежавшие моему физическому телу, оставались неподвижными на кровати, я мог видеть их, когда я поднимался к свету. Но когда я не пользовался духовными руками, мой дух опять принимал шарообразную форму.
Итак, я был привлечен в то же место, в котором находился свет, и мы начали двигаться сквозь потолок и стену палаты в коридор, потом через коридор вниз, по этажам и так до нижнего этажа больницы. Мы без всякого труда проходили через двери и стены. Они как бы просто расступались перед нами, когда мы к ним приближались.
Все выглядело так, как будто мы путешествовали. Я знаю, что мы двигались, но скорость была не слишком большой. В какой-то момент я вдруг понял, почти мгновенно, что мы достигли послеоперационной палаты. До этого я даже не знал, где находится эта палата в этой больнице. Но мы были там, и опять находились под потолком комнаты, в углу. Я видел врачей и сестер, которые ходили в своих зеленых халатах, видел стоявшие там кровати.
Это светящееся существо сказало мне, вернее, показало:
«Вот где ты будешь, когда тебя привезут после операции. Тебя положат вот на ту кровать, но ты не проснешься. Ты не будешь ничего знать о том, что происходит с тобой с того момента, когда тебя поместят в операционную и до тех пор, пока я не приду за тобой некоторое время спустя».
Я не хочу сказать, что все это было сказано словами. Это не был слышимый голос, потому что тогда находившиеся в комнате слышали бы его. Но они не слышали. Но все это было нечто большее, чем просто мое собственное представление. Все это было настолько живо, что я не могу сказать, что не слышал этого, или не чувствовал. Это было нечто совершенно определенное, переданное мне, хотя и не обычной звуковой речью.
В то время, когда я был в этой духовной форме, я гораздо быстрее воспринимал все, что видел, по сравнению с моим обычным состоянием. Я был весьма удивлен: «Вот то, что он хочет показать мне». Я мгновенно все понимал, все, что он имел в виду. Это несомненно было именно так. Я видел кровать, которая была сразу справа, как войдешь в палату. Я понимал, что это именно та кровать, на которой я буду лежать, и что он показывает мне все это с определенной целью. Потом он сказал мне, зачем: он показал мне все это потому, что не хотел, чтобы я боялся того момента, когда мой дух выйдет из тела, но он хочет, чтобы я знал, что ждет меня. Он хотел убедить меня, чтобы я не боялся, потому что, говорил он, он придет ко мне не сразу; что вначале я должен буду пройти через другие ощущения, но что он будет охранять меня, и в конце будет со мной.
Сразу же после того, как я присоединился к нему для этого путешествия в послеоперационную, и сам стал духом, в некотором смысле мы слились в одно целое. Но в то же время мы были и отдельны. Насколько я мог судить, он полностью главенствовал. Даже тогда, когда мы проходили сквозь стены и потолки, казалось, что мы настолько едины, что никакая сила не могла бы меня отделить от него. И все это время у меня сохранялось ощущение мира, спокойствия и ясности, какого я никогда до этого не испытывал.
Итак, после того, как он сказал мне все это, он вернул меня обратно в палату. Я увидел мое тело, все еще лежавшее в том же положении (позе), в каком я его оставил, и в то же мгновение я вошел в него. Я полагаю, что был вне моего тела минут пять или десять. Но обычное протекание времени не имеет ничего общего с тем состоянием. Я даже не помню, думал ли я об этом в то время.
Сейчас все это для меня чрезвычайно удивительно. Все было так живо и реально, более реально, чем в обычной жизни.
На следующее утро я уже совсем не боялся. Когда я брился, я заметил, что мои руки не дрожат, хотя они постоянно дрожали на протяжении шести или восьми недель до этого. Я знал, что умру, но это не огорчало и не пугало меня. Я не думал, скажем, так: «Что бы мне такое сделать, чтобы избежать этого (смерти)? Я был готов.
В четверг днем, то есть за день до операции, я был в своей палате, когда мною овладело беспокойство. У нас с женой был сын, и мы еще взяли на воспитание племянника, с которым у нас было довольно много хлопот. Так что я решил написать одно письмо жене, и другое племяннику, изложить в письмах то, что меня беспокоило и спрятать письма так, чтобы они были найдены только после операции. После того, как я написал две страницы письма к жене, случилось так, будто у меня открылись какие-то шлюзы, и я залился слезами. Впервые я рыдал так сильно. Я боялся, что своими рыданиями я привлеку внимание медицинских сестер, и они прибегут узнать, что случилось. Но я не слышал, чтобы открывалась дверь. В этот момент я снова ощутил «присутствие его», но на этот раз не видел никакого света. До меня доходили, как и в прошлый раз, его мысли или слова.
Он говорил мне: «Джек, почему ты плачешь? Я думаю, тебе будет хорошо со мной». Я ответил: «Да, я плачу. Я очень хочу идти к тебе». Голос сказал: «Тогда почему ты плачешь?» Я ответил: «У нас довольно сложные отношения с племянником, вы знаете, я боюсь, что моя жена не будет знать, как его воспитывать». Я старался передать словами то, что чувствовал, и как мне хотелось помочь жене воспитывать племянника. Я также говорил, что мое присутствие в семье могло бы поставить все на место.
После этого ко мне пришли мысли этого существа: «Поскольку ты просишь за другого и думаешь о других, Джек, я помогу тебе в этом. Ты будешь жить до тех пор, пока твой племянник не станет взрослым мужчиной».
Я перестал плакать и порвал написанное письмо, чтобы жена случайно не нашла его.
В тот вечер ко мне приходил доктор Колемен и говорил, что предстоит немало трудностей с наркотизацией, чтобы я не удивлялся, если во время операции очнусь и увижу себя в окружении шлангов, труб и механизмов. Я ничего не сказал ему о моем опыте, а просто кивнул и сказал, что приму к сведению все сказанное им. 
На следующее утро меня оперировали. Операция заняла много времени, но прошла успешно.
Когда я очнулся, возле меня был доктор Колемен. Я сказал ему: «Я точно знаю, где я сейчас нахожусь». Он спросил: «На какой кровати? Я сказал: «На той, которая первая справа, как войти из холла». Он рассмеялся, но, конечно, подумал, что я разговариваю, будучи в состоянии наркоза.
Я хотел рассказать ему о том, что со мной произошло. Но как раз в этот момент вошел доктор Уатт, и спросил: «Он проснулся? Что вы скажете (об этом случае)? Доктор Колемен ответил: «Это было за пределом моих возможностей. Я никогда в жизни не был так потрясен, как сейчас. Я был здесь со всем моим оборудованием, на ему все это было не нужно». Доктор Уатт сказал: «Знаете, чудеса все еще случаются».
Когда я смог приподняться на кровати и оглядеть комнату, я увидел, что я был на той самой кровати, которую мне показал свет несколько дней тому назад.
Все это произошло три года назад. Но я помню все так живо, как и тогда, когда это происходило. Это самая фантастическая вещь в моей жизни, и я очень изменился после этого. Я рассказывал об этом только моей жене, моему брату, моему пастору, и вот теперь вам. Я не стремлюсь к тому, чтобы произвести какой-то радикальный сдвиг в вашей жизни, и я не хочу хвастать.
Просто после этого случая у меня больше нет никаких сомнений. Я знаю: есть жизнь после смерти». 

ПОСЛЕСЛОВИЕ ПЕРЕВОДЧИКА (И. Старых). 
Книга Р. Моуди, по всей вероятности, есть одно из тех великих откровений, которые даны людям XX века. Душа большинства наших современников настолько порабощена подавляющим своей реальностью видимым миром, что почти утратила способность ощущать, что за величественными картинами природы есть еще некая невидимая реальность, изначальная и вечная. 
Книга Р. Моуди, вероятно, открывает новую страницу в познании человеком самого себя и окружающей реальности. Она яркий пример того, что наука не может входить в противоречия с религиозным восприятием мира. Это мнимое противоречие иногда имело место при рождении новых научных дисциплин. Но проходило время и люди вновь убеждались в справедливости того, что «малое знание уводит от Бога, а большое знание приводит к Нему».
Переводчик приносит глубокую благодарность всем, кто помог получить английский текст книги, перевести его на русский язык и перепечатать.

Сериалы по теме:
Пси Фактор
Мертвая зона
Полтергейст: Наследие
Сверхъестественное

Copyright © 2007-2017 Visionary.ru - сериалы, хорошие фильмы, компьютерные игры

У нас можно купить коллекции на DVD дисках или на USB HDD   из мира кино и игр - отличный подарок для себя и друзей
Все права защищены. Запрещено копирование и распространения материалов сайта Visionary.ru
Главная      Сериалы     Фильмотека      Фильмографии    Игры      Анимация      Документальные
Корзина
В корзине нет товаров
Авторизация
ПЕРВАЯ РЕГИСТРАЦИЯ
проходит в момент
оформления 1-го заказа
подробности

АВТОРИЗАЦИЯ
зарегистрированных пользователей

Случайные статьи
25.06.2012
По народному календарю
12.03.2017
Эмир Кустурица - биография, награды, интервью
27.02.2017
Великий Пост. Пришла редька, да хрен, да книга Ефрем

Все статьи